То, что сегодня происходит между Россией и Украиной, это не спор о границах и не конфликт интересов. Это война смыслов, исторических интерпретаций и права народов на собственную идентичность.
Это столкновение двух несовместимых представлений о мире: имперского, где центр в лице России определяет судьбу окраин, и национального, в лице Украины, где украинский народ сам определяет свою историю, язык и будущее.
Это война не за территории, это война за уничтожение альтернативной исторической и политической реальности.
После крушения Российской империи большевики предложили новую идеологию, но не отказались от старой сути.
Советский Союз стал не столько альтернативой империи, сколько её трансформацией, изменив риторику и провозгласив равенство народов, на практике восстановил ту же вертикаль подчинения, где центр определял судьбу всех остальных.
Под лозунгами равенства и интернационализма продолжилась практика контроля над народами, которые в 1917–1920 годах попытались воспользоваться шансом на независимость.
Красная армия вернула их не переговорами, а силой, закрепив главный принцип: право на самоопределение существует лишь до тех пор, пока оно не противоречит интересам Кремля. Любая попытка выйти из этого порядка подавлялась не аргументами, а силой.
Именно тогда была закреплена модель, в которой независимость воспринимается как угроза, а не как право.
Ключевым моментом, обнажившим эту логику, стал "пакт Молотова - Риббентропа", который не просто отложил войну между СССР и Германией, но и цинично разделил Восточную Европу на зоны влияния. Секретные протоколы этого документа предопределили судьбу стран Балтии, части Польши, Бессарабии и западных территорий Украины и Беларуси.
Восточная Европа была поделена без её участия, а последовавшие аннексии на этих территориях сопровождались репрессиями, депортациями и уничтожением национальных элит. Позже всё это в советской историографии было переименовано в "освобождение", что стало одной из самых циничных подмен понятий в XX веке.
Парадокс XX века заключался в том, что две тоталитарные системы сначала договорились о разделе Европы, а затем сошлись в смертельной схватке в рамках Второй Мировой войны.
Но даже победа над нацизмом и трагедия этой войны не изменила эту систему координат и не привела к отказу от имперской практики Кремля, а лишь легитимизировала её. Контроль над территориями Москвой был представлен как моральное право, а любое несогласие с этим, считалось преступлением.
Так и была создана конструкция, в которой насилие оправдывается историей, которая переписывается под нужды власти.
Именно поэтому, после 1991 года в странах Балтии и других государствах и начался процесс пересмотра прошлого.
Осуждение как нацистской, так и советской оккупации стало не актом неблагодарности, а возвращением исторической субъектности.
Этот процесс неизбежно вступил в конфликт с российским государственным нарративом, для которого признание имперской природы СССР означало бы подрыв собственной идеологической конструкции.
Страны Балтии, благодаря договорённости между лидерами Запада в лице президента Рейгана и премьер-министра Маргарет Тэтчер с Михаилом Горбачёвым, вернулись вновь туда, где они были до "пакта Молотова-Риббентропа" и вырвались из этого поля, но несмотря на это их выбор до сих пор вызывает раздражение и давление Кремля, даже несмотря на то, что эти страны уже стали членами Евросоюза и НАТО.
Украина же оказалась в совершенно другой ситуации: слишком важная, слишком близкая, слишком значимая для России, чтобы её можно было просто отпустить, тем более её никто за все годы её независимости и не собирался принимать в НАТО и в Евросоюз, чем и воспользовалась Москва.
Поэтому любой шаг Украины в сторону самостоятельного пути воспринимался в Москве не как нормальный исторический процесс, а как утрата части собственной идентичности, как потеря, которую необходимо компенсировать и исторические фигуры как Симон Петлюра и Степан Бандера в этом контексте превращаются в символы не столько прошлого, сколько настоящего конфликта: права на собственную историю Украины против права империи эту историю отменить.
И по мере того как Украина всё настойчивее утверждала своё право на самостоятельный путь, конфликт с Россией становился всё более неизбежным и события последних лет лишь обнажили то, что накапливалось десятилетиями: это не кризис, а столкновение двух несовместимых исторических проектов, война двух идеологий.
И когда политические инструменты России перестали работать, то в ход пошла сила, которая здесь не просто средство давления, а инструмент переделки реальности. Разрушение украинских городов, уничтожение инфраструктуры, удары по культурным объектам подчинены одной логике Кремля: если невозможно контролировать, то нужно разрушить Украину до состояния, при котором сопротивление её общества станет невозможным.
Именно поэтому эта война России против Украины носит такой жестокий характер.
Сегодняшняя война, это не реакция на отдельные события, это кульминация, это попытка силой вернуть Украину туда, откуда она сознательно выходит.
Жестокость этой войны объясняется не только военными целями, но и логикой устрашения.
Россия хочет показать всем остальным на постсоветском пространстве, чем заканчиваются попытки выйти из имперского пространства. Это демонстрация того, что выход из имперской орбиты не допускается безнаказанно и это попытка Москвы вернуть страх как главный инструмент удержания постсоветского пространства.
Именно поэтому Россия наносит удары не только по городам и инфраструктуре Украины.
Удары наносятся также и по памяти, по языку, по культуре - по самому основанию, на котором держится существование украинского народа, потому что разрушить государство можно силой, но подчинить народ окончательно можно только лишив его памяти.
И здесь заканчиваются любые оправдания, так как из истории Российской империи известно, что она не умеет отпускать, а может только подчинять или ломать и если её власть отвергают, то она начинает уничтожать всё на своём пути, стирая не только города, но и саму возможность быть другими и в этом нет ошибки, в этом есть система российской власти.
Как говорил чешский писатель Милан Кундера :"Чтобы уничтожить народ, нужно лишить его памяти".
Рамиз Юнус
профессор политологии
Международного университета "Хазар"
